Центральный научно-исследовательский
институт машиностроения
EN RU

Три автографа

Впервые с космической темой я соприкоснулся в начале 1956 года, прочитав в «Огоньке» фантастический рассказ «ЛК-3» летит на Луну». Отнёсся я к этому как к чему-то такому, чего сам при жизни не увижу. В начале октября 1957 года, я на пару дней поехал к родителям. На следующий день утром меня будит папа и говорит: «Иди скорей, слушай радио»


Ю.А. Пережогин c правнуком Савелием, 2010 г.

Ю.А. Пережогин с правнуком Савелием, 2010 г.

А из тарелки: «Бип-бип-бип…». Я – к папе: «Ну и что?». А он: «Спутник Земли запустили!». Я был просто в шоке. Сбылось! То, что я считал делом далёкого будущего, уже свершилось! Ну, а потом были второй спутник, третий и т.д., запуски ракет к Солнцу, к Луне, к Венере, к Марсу…Новые победы советской науки! Постепенно к этому привыкли. В декабре 1960 года в институте распределяли места преддипломной практики. Мне предложили НИИ в Калининграде Московской области. Оказалось, что это НИИ-88, головной институт по космосу в Госкомитете оборонной техники. Нужно сказать, что из нашей учебной группы несколько человек были направлены в Лётно-испытательный институт в город Жуковский.

В один из апрельских дней мы поехали навестить этих ребят и заночевали у них в общежитии. А утром – голос Левитана: «Работают все радиостанции Советского Союза! Сейчас будет передано важное правительственное сообщение!». И затем: «В Советском Союзе мощной ракетой-носителем выведен на околоземную орбиту космический корабль, который пилотирует лётчик-майор Юрий Алексеевич Гагарин!».И на экране телевизора – молодой парень в лётном шлемофоне. Вдруг в коридоре шум, крики. Мы выскочили, а там комендантша бегает и кричит: «Это же Юрка, Юрка!». Оказывается, одно время в этом общежитии жили будущие космонавты, в том числе и Ю.А. Гагарин. Вряд ли имеет смысл говорить о том, какое впечатление произвела на нас эта новость. Все, кому сейчас за шестьдесят, помнят огромные демонстрации людей с самодельными лозунгами типа «Гагарин! Ура!» и его марш по ковровой дорожке к правительственной трибуне.

В июне 1961 года я защитил диплом и пришёл в отдел, в котором проходил практику. Наш отдел параллельно с разработкой электронной измерительной техники для газодинамических установок занимался измерениями в шахтах и на стартовых площадках при запуске ракет на космодроме Байконур. И через некоторое время меня стали направлять туда в командировки. Там я впервые увидел вблизи Сергея Павловича Королёва и других известных в космонавтике людей.

В 1964 – 65 гг. я участвовал в работах по закладке измерительных датчиков в строившееся стартовое сооружение, предназначавшееся для запуска нашей экспедиции на Луну, и в марте 1965 года мне довелось присутствовать при запуске пилотируемого корабля «Восход-2» с П. Беляевым и А. Леоновым на борту. Именно в этой экспедиции Леонов впервые в мире выходил в открытый космос. Были митинги перед стартом и после их возвращения. С небольшой трибуны выступал Королёв, рядом стояли Ю. Гагарин, В. Комаров, несколько главных конструкторов систем и оба космонавта. Запуск проходил днём. В степи, километрах в двух от старта, поставили балок с антеннами связи. Управлял запуском Сергей Павлович. Он стоял около балка и вёл переговоры со стартовой командой и бортом. Мы - все, кто был свободен от работы, могли стоять рядом и слышать весь процесс. Запуск прошёл успешно, и после некоторых известных перипетий с космонавтами после приземления спускаемого аппарата в пермской тайге мы снова встречали их на космодроме.

Вскоре после этого как-то вечером я шёл с работы к себе в барак (а размещались мы тогда в засыпных бараках) и перед домиком Королёва вижу картину. Стоит космонавт В.М. Комаров в окружении солдат и расписывается на их комсомольских билетах за неимением у них других памятных вещей. Я тоже подошёл, но ничего у меня не оказалось с собой, кроме фотографии жены, на обороте которой была надпись: «Юрчику от Люси». Комаров спрашивает: «А не обидится Люся-то?».Я: «Что вы! Будет счастлива!».Так у меня появился первый «полигонный» автограф. Почему «полигонный»? Потому что среди нас автографы, полученные не на полигоне-космодроме, за таковые не признавались.

Через пару дней я получил автограф у космонавта Б.Б. Егорова. Но, конечно, больше всего мне хотелось иметь автограф самого Ю.А. Гагарина. Однако, это было очень непросто. Можно было только видеть, как он выходит из домика, садится в машину и уезжает. Но однажды вечером я проходил мимо монтажно-испытательного корпуса и увидел, что у входа в него стоит «козелок» - авто Ю.А. Гагарина. Водитель ждал его и сказал, что Юрий Алексеевич должен сейчас выйти. Ну, мы с товарищем тоже решили подождать. И тут нам очень повезло. Водитель куда-то отлучился, а через пару минут вышел Гагарин и спрашивает: «А где мой этот…?». И остался ждать около машины. Ну, мы – к нему, а он: «Да у меня и ручки-то нет».

Фото с автографами из семейного архива Ю.А. Пережогина

Людмила. Фото с автографами из семейного архива Ю.А. Пережогина

Видимо, ему всё это уже здорово надоело. Однако мы быстро нашли довольно плохонькую ручку с синими чернилами и всё же получили бесценный автограф. Так я вблизи увидел первого космонавта Земли. Все три автографа людей, которых теперь, к сожалению, уже нет в живых – на обороте фото моей, тогда юной, красавицы-жены. И, конечно, самая большая ценность для меня - это автограф Юрия Алексеевича Гагарина.

В последний раз я был на Байконуре в июле 1975 года при подготовке к стыковке американского «Аполлона» и нашего «Союза». Была страшная жара – сорок в тени, но тогда уже было благоустроенное жильё, а в рабочих помещениях – даже кондиционеры. Мы закончили свои дела, и отбыли домой за несколько суток до запуска, при котором мне, к сожалению, присутствовать не довелось. Это была моя последняя командировка на полигон. И теперь остались только воспоминания о тех, теперь уже далёких, днях.

А ещё у меня остались три поистине бесценных автографа.

Ю.А. Пережогин