Центральный научно-исследовательский
институт машиностроения
EN RU

Годы в «космической гавани»

Вряд ли в мире найдётся сегодня человек, не слышавший о космодроме Байконур. Пожалуй, знает каждый, что оттуда стартуют пилотируемые и грузовые космические корабли, что именно на Байконуре в 1961 году свершилось одно из грандиознейших исторических событий – первый полёт человека в космос. Но не все представляют масштабы деятельности, кипящей на космодроме, а между тем там постоянно трудятся тысячи человек – инженеры и специалисты институтов и предприятий ракетно-космической отрасли. Борис Дмитриевич Хрусталев - один из таких людей. Он провёл на Байконуре почти десять лет. Немало воспоминаний связано у него с «первой космической гаванью Вселенной».

Первая победа

12 апреля 1961 года люди, казалось, обезумели от радости: незнакомые друг с другом граждане обнимались, восторженно кричали «ура!», забыли обо всех своих делах – они услышали новость о полёте Юрия Гагарина. Она звучала из всех динамиков даже на улице, где и застала вчерашнего студента «Бауманки», Бориса Хрусталева. В этот момент он вышел из гостиницы города Златоуст, куда был приглашен на работу в НИИ-ТМ. От услышанного захватило дух, вскипела гордость не только за страну и героя-космонавта, но и за инженеров, вложивших столько сил в воплощение этой мечты человечества. Тогда он ещё раз убедился, что выбрал правильный путь, ведь стремился стать одним из них.

Б.Д. Хрусталев

Б.Д. Хрусталев

Вскоре институт измерительной техники получил задание разработать и изготовить баки для ракеты-носителя. То же самое по просьбе главного конструктора ОКБ-1 Сергея Павловича Королёва, должны были сделать и другие институты. В НИИ-ТМ данную задачу возложили на Хрусталева. Для него это было первым по-настоящему серьезным и ответственным делом. Долгие месяцы он трудился, и спустя год, завершив работу, успешно защитил созданный им проект – это стало, своего рода, победой для него. «С тех пор мне часто приходилось встречаться с Королёвым,- рассказывает Борис Дмитриевич, - он держал под контролем эту разработку. А после того, как в 63-м установку собрали, и привезли в Загорск (Сергиев–Посад), где проводились её испытания, я нередко приходил к Сергею Павловичу с отчётами о её работе».

В 1964 году Хрусталева командировали на Байконур, где планировалось применить его изобретение. «Трудно было представить, что ещё недавно там, где шло строительство стартовых площадок и рабочих корпусов, - делится Борис Дмитриевич первыми впечатлениями о космодроме, - была голая пустыня. Здесь уже жили и работали талантливые учёные, отсюда в космос устремлялись корабли». Один из корпусов, занимавшихся ракетой-носителем Н1, был отдан под контроль Хрусталева, он стал руководителем группы сборки комплекса. А вскоре под программу Н1-Л3 был открыт институт фотосинтеза АН СССР (ныне Институт фундаментальных проблем биологии РАН), одной из задач которого было изучение жизни растений в эмитируемых условиях длительного межпланетного перелёта. Как квалифицированного инженера и учёного, Хрусталева пригласили туда на работу в должности главного инженера. Он покинул Байконур, не зная, что вскоре ему предстоит вновь сюда вернуться.

«Космодромная» жизнь

Примерно через два года деятельность института в направлении программы Н1-Л3 была прекращена. В декабре 69-го Борис Хрусталев был отправлен на Байконур. На этот раз Казахстан встретил его трескучим сорокоградусным морозом. «Удивительно, - подумал он тогда, - летом воздух словно плавится от жары, а зимой, хоть из дома не выходи - такой холод!».В цехах космодрома, где проводились проверки и испытания ракет, температура была выше, но, всё же, минусовая. Работа шла обычным чередом, несмотря ни на что…

Хрусталеву поручили заниматься головным блоком космического корабля.

Однажды увидел, - рассказывает мой собеседник, - как специалисты ломают голову над измерением головного блока. Они пользовались определённой системой, разработанной ранее. Однако столкнулись с препятствием: из-за низкой температуры, корпус деформировался, и измерить его точно не удавалось. Нужно было изыскать иной метод. Откуда, не знаю сам, но мне почти сразу пришёл в голову другой вариант измерения, показавшийся очевидным. Я предложил его инженерам, однако они не сразу приняли новый способ. После продолжительных споров, метод был всё же опробован. На поверку он оказался гораздо точнее и значительно удобнее, чем предыдущий.

Борис Дмитриевич признаётся, что не ожидал такого результата – через некоторое время он получил авторское свидетельство и государственную премию за свое «спонтанное» изобретение, названное «системой измерения геометрических параметров ракетных блоков в системе координат с произвольным началом отсчёта». По данной теме позже им была написана диссертация, которую он защитил в 1973 году.

Вспоминая о Байконуре, Борис Дмитриевич много рассказывает о рабочих моментах, но годы жизни в солнечном Казахстане связаны не только с трудовыми буднями. В 64-м на Байконур вместе с Хрусталевым приехали супруга и двое детей.

Жили в многоквартирном пятиэтажном доме города Ленинска, - говорит Хрусталев, - к тому времени там уже были облагороженные улицы и много новых строений, а в некоторых районах застройка активно продолжалась … Впечатляла природа. Человек, заставший весну в Казахстане, вряд ли забудет это зрелище. В апреле степи были усеяны красными и желтыми тюльпанами. Невысокие, как и другие цветы, растущие на сухой почве, они, тем не менее, невероятно красивы. Каждый человек, приезжающий на Байконур, обязательно увозил на родину букет в подарок близким.

Семья Хрусталевых быстро привыкла к Ленинску. В выходные нередко все вместе гуляли в городском парке; глава семейства, будучи поклонником рыбалки, любил посидеть с удочкой на берегу красивейшей реки Сырдарья, и баловал домочадцев рыбой, которой там водилось очень много. Река, к слову, была любимым местом отдыха в жаркие летние дни, а зимой жители Ленинска наслаждались горячими источниками, находящимися там же. Щедрая бахча Казахстана «кормила» арбузами и дынями. Однако трудовые будни «байконуровцев» проходили напряжённо – на космодроме постоянно проводились запуски спутников и космических кораблей, работы было много.

Хрусталевы оставили космодром в 1977 году. В те годы началась разработка орбитального  корабля многоразового использования «Буран», к которой также хотели подключить Бориса Дмитриевича. Тем не менее, он решил поступить иначе и посвятить себя работе в Пущинском научном центре РАН, куда он был приглашен. В Пущино он переехал с семьей. «Воспоминания о времени, проведенном на Байконуре, - не скрывает он, - прекрасныЯ рад, что мне довелось там жить, присутствовать и участвовать в важных событиях страны, таких, как запуски наших кораблей. Несмотря на то, что по-прежнему живу в Пущине, Королёв также является родным мне городом. Помню его еще, когда существовало ОКБ-1 под руководством Сергея Павловича Королёва. У меня с той поры немало знакомых здесь осталось, с которыми иногда встречаемся, вспоминаем нашу совместную работу и, конечно, увлекательную «космодромную» жизнь».