Главная » Пресс-центр » События и мероприятия » 4 октября 2012 года исполняется 55 лет запуску первого искусственного спутника Земли » Воспоминания ветеранов ракетно-космической отрасли » Г.М.Гречко «Первый спутник: выход на орбиту». Отрывки. Сборник статей, посвящённых 50-летнему юбилею запуска первого ИСЗ

Г.М.Гречко «Первый спутник: выход на орбиту». Отрывки. Сборник статей, посвящённых 50-летнему юбилею запуска первого ИСЗ

В 1955 году я стал работать как инженер у Сергея Павловича  королёва в ОКБ-1, и буквально через год - полтора мне поручили рассчитать траекторию выведения Первого спутника. Требовалось разработать, в частности, программы тангажа и характеристической скорости таким образом, чтобы ракета вышла на первую космическую скорость с нулевым наклоном над местным горизонтом. К этому времени американцы уже сделали, кажется, две попытки запустить первый спутник. Они, правда, кончились неудачей, но мы понимали, что за ними буквально вот-вот последует третья, поэтому нам надо было спешить. Под моим руководством на электромеханических машинах (тот же арифмометр, но с электромотором) эту программу считали расчётчицы — «девочки», как мы их называли. Конечно, «девочкам» было и за тридцать лет, но так к ним было принято обращаться. Первая смена расчётчиц работала с девяти утра до пяти вечера; потом они уходили, приходила вторая смена, которая считала с шести вечера до двенадцати ночи. После этого все расходились, и я мог отдыхать. Но поскольку к девяти утра приходила новая смена, то, чтобы далеко не уезжать, я ночевал на работе: надевал пальто и спал на своем рабочем столе. Во время работы произошёл интересный случай. Очень сложно подобрать такие программы тангажа и характеристической скорости, чтобы ракета вышла в заданной точке с нулевым наклоном к горизонту: в расчётах она летела над горизонтом то «в плюс», то «в минус», приходилось идти методом итераций, последовательных приближений. Машины, которые мы использовали, не могли считать тригонометрические функции. И вдруг выяснилось, что мы берём тригонометрические функции из таблиц Брадиса с четырьмя знаками после запятой, а на расчёт траектории именно в районе выведения очень сильно влияет четвертый знак.

  Г.М.Гречко
 

Мне пришлось принести расчётчицам таблицы Хренова, где тригонометрические функции указывались с восемью знаками после запятой. Они вначале подняли бунт: как же так, мы всю жизнь считали с Брадисом, а сейчас надо гонять восемь знаков…

 

Последние расчёты мы проводили уже на первой БЭСМ — Большой электронной счётной машине, — которая тогда только появилась в Советском Союзе и была установлена в Физическом институте имени Лебедева на Ленинском проспекте.

 

Траекторию включили в расчёт, и на её основе создавались программа тангажа, по которой разворачивалась ракета, чтобы перейти из вертикального полёта в горизонтальный по отношению к местному горизонту, и программа характеристической скорости. Когда это было сделано, мы отправились на Байконур — за несколько недель до пуска, который был назначен на 6 октября. На полигоне ракету уже испытывали в собранном виде, а моя задача состояла в том, чтобы перед пуском проверить, как выставлены «установки» на запуск, и проследить за заправкой ракеты. Кроме этого, я должен был быть на старте до того момента, когда в кислородном баке закроется дренаж: Если закрыть его сразу, то бак просто взорвется от давления, поэтому приходилось выпускать пар и постоянно подливать жидкий кислород, чтобы нужный уровень держался до самого старта.

 

К этому времени был подготовлен и спутник. С ним получилась интересная история: на самом деле, наш первый спутник — тот, который должен был быть первым, — имел массу полторы тонны и нес много научной аппаратуры. Но её не успевали отладить к запуску 6 октября, и поэтому его запуск решили отложить (его запустили третьим по счёту). А первым стал ПС-1, то есть простейший Спутник-1. В нем были только аккумуляторные батареи и радиопередатчик — сфера массой чуть больше 83 килограммов. Конечно, мы, молодые романтики, узнав об этом, спорили с Королёвым: как же так, вместо серьезного научного прибора мы запускаем простой передатчик, давайте хоть установим на нём датчик давления, датчик температуры… Королёв же объяснял, что мы сейчас никак не можем позволить себе это (кстати, хоть и говорят, что Королёв был очень суровый, с нами он говорил очень вежливо): пока мы будем готовить спутник под эти датчики, американцы уже третий запуск осуществят, — а вдруг он будет успешным?

 

И королёв приказал сократить подготовку: убрать какие-то проверки, которые, может быть, не очень важны, — и перенести запуск на 4 октября. конечно, это был риск, и риск серьезный, но он на него пошёл.

Итак, пришёл день пуска. До получасовой готовности моя группа была на старте, проверяли все необходимые параметры, а потом, как поётся в нашей песне: «Давай-ка, друг, в сторонку, мы отойдем с тобой» — отошли за теодолитную башню, откуда мы и наблюдали за пуском. Ракета пошла из пламени… Итак, «семёрка» полетела. Потом началось разделение, пошли команды, телеметрия… И вдруг — крики: «Падает, падает!» И мы увидели, как она вначале приподнялась над горизонтом, а потом пошла на горизонт.

 

Ракеты тогда, действительно, часто падали, ведь мы только отрабатывали «семёрку», поэтому сердце у всех замерло. на самом деле, сейчас ракета «падала» только относительно нас, — то есть относительно горизонта старта. На нулевой наклон же её надо было вывести за сотни километров от точки старта, поэтому мы и должны были увидеть, как она идёт вниз, чтобы потом «лечь» на местный горизонт. Я говорю: «Да нет, ребята, всё в порядке, просто траектория у неё другая…». Но люди, впервые наблюдавшие запуск спутника, испугались.

 

Потом информацию о ракете и спутнике давала уже телеметрия. Она показала, что ракета отработала столько, сколько было в расчётах, скорость была запланированной. Но мы на всякий случай подождали, когда спутник пролетел над нами, чтобы принять его сигналы… Но вот что интересно: хотя мы сами же и запустили спутник и даже написали сообщение для ТАСС, но не расходились, пока не услышали, как его прочитал в эфире Левитан.

 

А первые полосы газет мира были посвящены запуску спутника: цветные рисунки, мнения, комментарии…  Так из иностранных газет мы поняли, что совершили на самом деле. День спустя к ним присоединилась и «Правда»: стали печататься рисунки, статьи, интервью учёных, а потом начали публиковать расписания, когда и над каким городом можно увидеть эту звёздочку — Первый спутник.

 

За запуск Первого спутника Королёв получил Ленинскую премию. Мой начальник, насколько помню, — знак Почёта. Я — медаль «За трудовое отличие». Она у меня хранится до сих пор и очень дорога мне, потому что я получил ее за Первый спутник.

 

Г.М.Гречко

 

Источники:

- сборник статей, посвящённых пятидесятилетнему юбилею запуска первого ИСЗ;

- фото: http://ru.wikipedia.org/

Справочная информация

 

 

Контактная информация

Федеральное государственное унитарное предприятие "Центральный научно-исследовательский институт машиностроения" (ФГУП ЦНИИмаш)

Россия, 141070, Московская область, г.Королёв, ул.Пионерская, д.4

т. (495) 513-59-51
ф. (495) 512-21-00

e-mail: corp@tsniimash.ru
© 2000-2017 ФГУП ЦНИИмаш
На печать Карта сайта На главную