Главная » Пресс-центр » События и мероприятия » 13 мая 2011 г. исполняется 65 лет со дня основания ЦНИИмаш » «Воспоминания…» » Брусиловский Александр Давидович «Рассказы А.В.Кармишина о работе в институте. Первые годы в НИИ-88»

Брусиловский Александр Давидович «Рассказы А.В.Кармишина о работе в институте. Первые годы в НИИ-88»

 

 

 

Брусиловский Александр Давидович работал в НИИ-88 / ЦНИИмаш с 1963 по 2006 г. в должностях инженера, старшего научного сотрудника, ведущего научного сотрудника, член Союза журналистов РФ. 


 

Война закончилась. Нужно было устраивать свою жизнь и снова учиться. Возвращаясь из армии, я заехал к своему наставнику – научному руководителю профессору Андрею Петровичу Минакову. Он обрадовался, увидев меня целым и невредимым, с боевыми орденами на груди. От него я получил такую рекомендацию: «Будешь работать – будешь жить материально плохо (хорошо живут сейчас толькоспекулянты и жулики); будешь учиться васпирантуре и работать – тоже будешьжить плохо, но зато приобретёшь научнуюперспективу и удовлетворение от работы.Возвращайся в аспирантуру и устраивайся наработу». Что я и сделал, став преподавателем энергетического института (МЭИ). Но мытарства по общежитиям плохо уживались с нормальной семейной жизнью. По совету моих товарищей, тоже демобилизованных и уже работавших в НИИ-88, я ушёл из МЭИ и в сентябре 1947 года оказался старшим инженером в отделе прочности НИИ-88. Так я выбрал свою судьбу.

 

Первые два года оказались для меня весьма плодотворными. Я сдал все аспирантские экзамены, закончил работу над диссертацией («Новые аналогии между вопросами о движении материальной точки и вопросами о равновесии гибкой нити» М.: НИИ механики МГУ, 1948) и защитил её, выполнил по тематике отдела две научные работы, которые потом легли в основу моей докторской диссертации. Меня увлекла наука о прочности конструкций. Однако моя деятельность в отделе прочности неожиданно была прервана и направлена по другому руслу. Дело в том, что при дирекции института был организован специальный отдел (№17) по планированию, координации и контролю за выполнением работ по научной и договорной тематике. И мне, как молодому учёному, руководство института поручило возглавить эту работу (подсластив пилюлю предоставлением квартиры). Отдел состоял всего лишь из восьми сотрудников, из них пятеро имели технические учёные степени по динамике, аэродинамике и жидкостным реактивным двигателям (ЖРД). В короткие сроки этому небольшому научному коллективу удалось наладить планирование и контроль, организовать работу научных секторов в отделах, установить необходимые связи как внутри института, так и со службами министерства, а также с Академией наук и многими институтами страны. Нашим коллективом была проделана весьма полезная работа и для института, и для отрасли. Для меня эта работа явилась большой школой и необходимым этапом для установления контактов с «верхами».

 

В дальнейшем руководство института назначило меня заместителем начальника отдела газодинамики (отдел №11), где начальником и научным руководителем был Халил Ахметович Рахматулин. Перед отделом была поставлена ответственная задача по созданию экспериментальной базы (с использованием аэродинамических труб), предназначенной для исследований аэродинамики и теплообмена гиперзвуковых летательных аппаратов. Были собраны довольно опытные учёные. Достаточно назвать начальника лаборатории – выпускника мехмата МГУ Ивана Александровича Паничкина (в будущем – профессора, доктора технических наук), много сделавшего в прикладной газодинамике.

 

Профессор Рахматулин меня хорошо знал, и мы с ним быстро сработались. Но меня тянуло в отдел прочности, технические связи с которым я не прерывал все эти годы. И в конце 1952 г. я наконец вернулся в отдел прочности (отдел №14) начальником отдела. С небольшим перерывом я руководил научным направлением прочности ракетных конструкций почти четыре десятилетия, вложив в него все свои силы и знания.

 

Прошло полвека, как я пришёл в НИИ-88, в отдел прочности, спустя всего три месяца после его организации (24 мая 1947 г.). Отдел создавался практически на пустом месте – на переданной институту примыкающей к нему части территории

 

бывшего аэродрома Подлипки: пришлось расчищать, восстанавливать и перестраивать площади полуразрушенных ангаров, мастерских, котельной, а главное, проектировать и создавать испытательные установки, оснастку, стенды, силовозбудители и т.п. Именно из этого отдела вместе с бурным развитием ракетно-космической техники вырос Центр исследований прочности, с 1992 г. возглавляемый моим учеником Николаем Георгиевичем Паничкиным.

А.В.Кармишин. 1945 г.

А.В.Кармишин (справа) и И.А. Паничкин 1968 г. на Привокзальной площади в Подлипках. 1 мая 1959 г.

А.В.Кармишин – начальник отделения прочности.

С Сергеем Павловичем Королёвым я познакомился в 1949 г., когда возглавлял отдел планирования научных исследований в институте. У нас быстро установились уважительные рабочие отношения, и мне часто в дальнейшем приходилось выполнять поручения СП. Первое из них – отработка прочности шаробаллонов высокого давления. С точки зрения применения методов расчёта их прочности, казалось, проблем нет. Необходимые коэффициенты запаса прочности также были учтены. Однако в ходе испытаний был получен большой разброс значений несущей способности конструкции. Причина – технологическая: плохая сварка элементов и узлов шаробаллонов. Совместные усилия технолога, сварщика, прочниста позволили ликвидировать все неприятности.

 

Начиная с «семёрки», появилась острейшая проблема – как избежать локального коробления (выпучивания) пространственной тонкостенной конструкции, а может быть, и полной потери её несущей способности от действия больших сосредоточенных осевых сил, возникающих в полёте. Экспериментально-расчётным путём удалось сконструировать и отработать специальный узел передачи усилий на тонкостенную конструкцию, за что мы получили благодарность СП.

 

Вспоминаю один из неудачных пусков «семёрки», которая разрушилась в полёте, а после приземления её пассажиры – перепуганные собачки, спущенные на парашютах и обретшие свободу, немедленно дали стрекача. Прочность ракеты не вызывала ни малейших сомнений. И действительно, комиссия специалистов под моим руководством установила, что причиной разрушения явилось нештатное крепление головной части к корпусу.

 

Был и такой эпизод на полигоне. Во время сборки «семёрки» уронили бак горючего центрального блока – на нём образовалась вмятина. ЧП! Военная приёмка выступает против установки бака на ракету. Королёв вызвал меня. Провели замеры, сделали проверки – трещин, острых углов нет, да и материал бака пластичен. Посоветовавшись с нашими специалистами, беру на себя ответственность, дав положительное заключение на установку бака. Интуиция не подвела. К сожалению, однажды мы всё-таки угробили бак «семёрки», который нам вечером привезли на опрессовку. Техники подготовили его к испытаниям, залили водой (выяснили, что не течёт), а сами испытания решили отложить до утра. Воду через нижний штуцер слили, но забыли перед этим открыть верхний штуцер. И в полном соответствии с законами физики бак сложился! Пришлось «порадовать» СП. На наше счастье реакция его оказалась неожиданной. «Ладно, бак я вам дам новый,но подчинённых надо учить не только технике, но и ответственности».В общем, что касается наших проблем, Сергей Павлович мне полностью доверял.

 

Не могу не упомянуть и последнее детище Королёва, судьба которого сложилась драматически, – носитель Н1. Я как человек, всю свою жизнь связанный с ракетной техникой, несмотря ни на что, до сих пор не перестаю восхищаться этим творением Сергея Павловича: надо же суметь поднять в космос чуть ли ни целую «Останкинскую телебашню»!

 

Весь мой многолетний опыт общения с С.П. Королёвым свидетельствует, что это был увлечённый, твёрдый человек дела, не терпевший бездельников, но очень заботливо относившийся к своим сотрудникам. Мне не довелось видеть в нём зазнайства, хотя я понимал, что судьба свела меня с самым выдающимся ракетным конструктором нашего времени.

 

Как один из примеров высокой ответственности за принимаемые решения я бы, пожалуй, привёл ситуацию, связанную с шахтным пуском ракет, в то время новой для нас проблемой. В начале 60-х годов необычайную остроту приобрела оценка устойчивости пускового стакана, установленного внутри шахты. Зазор между стаканом и бетонной стенкой шахты являлся газоводом и выбирался таким образом, чтобы удовлетворять требованиям нагрузок на стакан. Конструкция стакана представляет собой цилиндрическую оболочку достаточно большого диаметра и большой длины, подкреплённую рёбрами жёсткости – шпангоутами и стрингерами. Такая оболочка изготавливалась сваркой трёх цилиндрических панелей. При пуске ракеты стакан омывается с внешней стороны бегущим высокотемпературным газовым потоком. Производство стакана осуществлялось фактически в «полевых» условиях, что приводило, естественно, к искривлению его конструкции и появлению значительных несовершенств. К тому же в самый последний момент производства конструкции расчётчики увеличили принятые нагрузки в полтора раза. Следовал вывод, что прочность стакана недостаточна и, стало быть, необходимы дополнительные меры по усилению его несущей способности. Можно представить, сколько времени и дополнительных финансовых затрат потребовало бы выполнение этих рекомендаций.

 

Спасение пришло неожиданно. Накопленный нами достаточно большой опыт анализа прочности тонкостенных элементов под действием динамических нагрузок позволил установить, что так называемый коэффициент динамичности в данном случае не превышает единицы, а не равен двум, как полагали проектировщики. В силу этого расчётная нагрузка (пик внешнего давления) могла быть уменьшена в два раза, что резко меняло ситуацию, и я не колеблясь подписал заключение на пуск. Но на этом мои злоключения не закончились. Прямо с аэродрома в Москве я был доставлен в кабинет председателя Госкомитета по оборонной технике министра Сергея Алексеевича Зверева, где состоялось бурное объяснение в присутствии высокого министерского синклита. Я оставался абсолютно убеждённым в правоте своих доводов. Последовавший успешный пуск подтвердил все наши прогнозы. Думаю, моей фантазии не хватит описать картину того, что бы случилось, если бы в шахте произошёл взрыв, и как сложилась бы моя дальнейшая судьба!

 

Конечно, приятная сторона подобных драматических эпизодов – рост моего авторитета в «верхах», что позволяло мне выбивать финансирование для строительства дорогостоящей уникальной экспериментальной базы.

 

При отработке прочности МКТС «Энергия»-«Буран» газодинамики, занимавшиеся струйным течением в двигателях, пришли к выводу, что для нормального старта необходимо установить решётку диаметром 8 м (под кислородно-водородные двигатели). Такая решётка была спроектирована у главного конструктораВладимира Павловича Бармина. Её весоказался равным 58 тонн, а грузоподъёмность крана на стартовой позиции – 17-18тонн! Что делать? Строить новый кран?Мы провели в КБ у В.П.Бармина экспертизу весов, запасов прочности. Конструкция решётки представляла собой балочнуюсистему, скреплённую пластинами. Упрощённый расчёт (без пластин), показал, что балки способны выдержать необходимуюнагрузку и можно уложиться в эти злополучные 18 тонн. Для решётки требоваласьвысокопрочная сталь, которую можно было быстро получить только с помощью министра Олега Дмитриевича Бакланова. Вконце концов и сталь достали, и решёткусделали, и провели её статические испытания – держит. Осталось только установить её на огневую позицию. Всё! Vivat!Слава победителям! А через несколькодней газодинамики твёрдо заявили, чторешётка не нужна! Как удалось обойтисьбез большой крови виновников такогокрупного ЧП – покрыто глубокой тайной!

 

Я курировал эксперимент, участвовал вразработке программ, создании универсальной экспериментальной прочностнойбазы ЦНИИмаш, был членом всевозможных аварийных комиссий. Ответственностьколоссальная, поскольку в разрешениях напуск (в части прочности) стояла моя подпись. А таких ракет-носителей за сороклет, что я возглавлял направление прочности в ЦНИИмаш, я отправил в космос  великое множество. И с гордостью могу сказать, что благодаря разработанной методологии нам удавалось отрабатывать ракетные конструкции так, что при их пусках не было замечаний, а уж тем более случаев отказа по причинам, связанным с недостаточной прочностью корпуса ракеты!

 

P.S. Доктору технических наук, профессору Александру Васильевичу Кармишину присвоено звание «Почётный гражданин города Королёва»


А.В.Кармишин в кругу учеников и соратников. Слева направо: сидят – Д.Л. Быков,

А.В.Кармишин,  С.И.Тренин, стоят – А.Н.Фролов, В.Г.Шолухов. 1976 г.

 

По материалам монографии «Космический научный центр»

ФГУП ЦНИИмаш

Справочная информация

 

 

Контактная информация

Федеральное государственное унитарное предприятие "Центральный научно-исследовательский институт машиностроения" (ФГУП ЦНИИмаш)

Россия, 141070, Московская область, г.Королёв, ул.Пионерская, д.4

т. (495) 513-59-51
ф. (495) 512-21-00

e-mail: corp@tsniimash.ru
© 2000-2017 ФГУП ЦНИИмаш
На печать Карта сайта На главную