Анфимов Николай Аполлонович «Из Лихобор в Подлипки»

  

 

Анфимов Николай Аполлонович

 

Работает в ЦНИИмаш с 1973 г. в должностях начальника отделения, заместителя директора, первого заместителя директора, директора, генерального директора, с 2008 г. – заместитель генерального директора по науке.

 

 

Мне посчастливилось поработать в двух основных научно-исследовательских институтах, с которыми в первую очередь связана история отечественной ракетно-космической техники.

 

Во-первых, это НИИ-1 ГКАТ, история которого началась в 1933 г., когда по решению маршала Тухачевского слиянием московской группы по изучению реактивного движения (ГИРД, С.П.Королёв) и ленинградской газодинамической лаборатории (ГДЛ, В.П.Глушко) был образован РНИИ – Реактивный научно-исследовательский институт. Здесь собрались пионеры отечественной ракетной техники, которые занимались разработкой и испытаниями опытных образцов ракет, изучением и отработкой ракетных двигателей, вопросами горения ракетных топлив, теорией управления и некоторыми смежными вопросами.

 

После образования РНИИ ему была выделена обособленная территория в Лихоборах и в него начали стягиваться энтузиасты работ в перспективной области ракетной техники. Наиболее значимым результатом работы этого коллектива в довоенный период стала разработка реактивных установок залпового огня – знаменитой «Катюши», которая сыграла важную роль в Великой Отечественной войне, особенно в организации отпора наступлению преобладавших сил гитлеровской армии на Москву. Впоследствии название и ведомственная принадлежность РНИИ неоднократно изменялись: НИИ-3 (1937), НИИ-1 (1944), филиал ЦИАМ (1948), снова НИИ-1 (1952), НИИ тепловых процессов (1967) и, наконец, Исследовательский центр имени М.В.Келдыша (Центр Келдыша).

 

 


Николай Анфимов –
инженер лаборатории
№4 НИИ-1
(по совместительству).
Фото с Доски Почёта.
1958 г.

НИИ-1 был базовым институтом Московского физико-технического института. Там шло обучение студентов аэромеханического факультета, выбравших специальность «термодинамика»: читались спецкурсы лекций, проводились лабораторные работы. При этом лекции студентам физтеха читали крупнейшие учёные и специалисты НИИ-1 – Валентин Яковлевич Лихушин, Борис Викторович Раушенбах, Александр Павлович Ваничев, Виталий Михайлович Иевлев и другие. Лабораторные работы делались на оборудовании, которое использовалось при проведении основных исследований по ракетной тематике, причём часть этого оборудования была вывезена после окончания войны из Германии.

 

Надо мной взял шефство начальник лаборатории №4 (газовая динамика и теплообмен) член-корреспондент АН СССР Георгий Иванович Петров, впоследствии академик, организатор и первый директор Института космических исследований АН СССР. За несколько лет, которые я провёл в лаборатории №4 НИИ-1 в качестве студента, чем только не занимался! Сначала меня привлекли к экспериментам в сверхзвуковой аэродинамической трубе по исследованию плавления моделей из легкоплавких металлов – изучал скорость плавления моделей и изменение формы плавящейся поверхности. Затем аналогичные исследования я стал проводить и на существовавшей в НИИ-1 баллистической трассе, где до этого изучалось лишь явление перехода пограничного слоя на гладкой поверхности в невозмущенной среде (в отличие от аэродинамических труб, где нельзя избавиться от довольно сильных пульсаций скорости в потоке).

 

Затем Г.И.Петров предложил мне разобраться в физической теории метеоров – нельзя ли извлечь из этого раздела астрономии что-либо полезное для понимания сложных процессов, происходящих при входе головных частей ракет в плотные слои атмосферы? Я с увлечением взялся за дело, просиживал по многу часов в день в читальном зале Ленинской библиотеки, перелопатив большое количество отечественной и зарубежной специальной литературы. В результате, у меня вскоре сложилось некоторое понимание того, как должны развиваться процессы нагрева и уноса массы головных частей ракет и как их можно описать количественно. Через некоторое время в Астрономическом журнале АН СССР была опубликована моя статья по данному вопросу, а затем в издательстве «Оборонгиз» вышла в свет специальная брошюра с более подробным изложением результатов применительно к гиперзвуковому полёту в атмосфере.

 

Понятно, что с таким количеством разнообразного материала я успешно защитил дипломную работу и был оставлен в аспирантуре МФТИ. Георгий Иванович удовлетворённо потирал руки и говорил: «Тянет на хорошую кандидатскую диссертацию!» Правда, кандидатскую диссертацию я защитил лишь в 1962 г., после того как получил ряд новых результатов по теории многокомпонентного ламинарного пограничного слоя и процессам тепло- и массопереноса в многокомпонентных смесях газов, что позволяло уточнить расчёты уноса массы теплозащитных материалов. Кроме того, я выполнил ряд исследований по радиационному нагреву из ударного слоя перед затупленными телами, входящими в атмосферу Земли со скоростями до второй космической.

 

Хотелось бы особо отметить тот истинно научный стиль, который поддерживался Г.И.Петровым в своей лаборатории. Завершаемые научно-исследовательские работы подлежали обсуждению на НТС в кабинете начальника лаборатории.

 

Об НТС заранее сообщалось на доске объявлений. Назначались квалифицированные оппоненты. Как правило, один из них был из другой организации, а второй – из своего коллектива. Интерес был всегда большой, и в кабинет Петрова набивалось множество учёного народа, зачастую места всем желающим не хватало, так что приносили дополнительные стулья. После доклада автора отчёта задавалось много разнообразных вопросов, затем выступали оппоненты, после чего было обсуждение, почти всегда критическое. В заключение Георгий Иванович подводил итоги, давал оценку было принципиальных замечаний, неизменно завершал своё выступление предложением: «Работу одобрить, отчёт утвердить!». И, если результаты стоили того, предлагал опубликовать статью в журнале.

 

В ходе обсуждения Петров требовал, чтобы в обязательном порядке в отчёте приводились ссылки на предшествующие работы. Если таковых не было, говорил, что это стиль ЦАГИ – ссылаться только на зарубежных авторов и на самих себя.

 

На НТС приглашались представители родственных организаций, нередко это были сотрудники НИИ-88 и ОКБ-1. Из числа экспериментаторов, работающих в области теплопередачи, большим авторитетом пользовалась кандидат наук Ольга Ивановна Губанова из НИИ-88. Нередко, услышав в докладе про какие-либо интересные данные автора, Георгий Иванович или Д.А. Мельников задавали вопрос автору, а что получается в НИИ-88 у Лёльки? Имелась в виду Ольга Губанова.

 

И в этом вопросе не было фамильярности, потому что ряд сотрудников НИИ-1 и НИИ-88, включая упомянутых, проводили вместе отпуска, ходили на яхтах и вообще хорошо знали друг друга за пределами заборов наших предприятий.

 

Между тем, в 1960 г. произошло ещё одно важное событие в моей жизни: руководители лаборатории №4 НИИ-1 предложили мне оставить обучение в очной аспирантуре МФТИ и полностью перейти на работу в НИИ-1 в должности начальника группы, которая должна была заниматься исследованиями уноса массы теплозащитных материалов для головных частей ракет, или, как их тогда называли, обмазок. Что касается учёбы в аспирантуре, то, конечно, это можно было сделать и в заочной форме. Я сразу же согласился. Относительная свобода распоряжения своим временем в очной аспирантуре меня совершенно не прельщала – я и так приходил в отдел одним из первых, а уходил одним из последних. Зато должность начальника исследовательской группы являлась определённым стимулом и сулила расширение возможностей. И действительно, за дальнейшие годы работы в НИИ_1 (в 1967 г. он был переименован в НИИ тепловых процессов – НИИТП) мне удалось сделать довольно много: экспериментальные исследования механизма уноса массы разнообразных теплозащитных материалов; разработка модели для расчёта процесса уноса массы графита и других материалов сложного состава, разрушающихся за счёт химического взаимодействия с обтекающим телогазовым потоком; диффузионное разделение газовых смесей на химически активных поверхностях; влияние вдува и отсоса газов через поверхность тела на теплообмен и трение и т. д., и т. п.

 

В своей научной работе я постоянно взаимодействовал с сотрудниками НИИ-88/ЦНИИмаш, с которыми у нас поддерживались тесные связи. Очень приятно сегодня видеть их молодые лица на фото 1950–1960-х гг.

 

Среди них следует выделить Михаила Васильевича Савёлова (он, кстати, выступил в качестве официального оппонента по моей кандидатской диссертации в 1962 г.), Ольгу Ивановну и Игоря Германовича Губановых, Александра Николаевича Румынского, Юрия Александровича Пластинина, Ивана Никитьевича Мурзинова, Владимира Васильевича Лунёва, Юрия Андреевича Демьянова, Вячеслава Геннадьевича Фарафонова, Виктора Владимировича Козёлкина и многих-многих других.


Ольга Губанова. 1960 г.


М.В. Савёлов. 1952 г.


И.Г. Губанов. 1948 г.


А.Н. Румынский. 1957 г.


Ю.А. Пластинин. 1956 г.


И.Н. Мурзинов. 1958 г.


В.В. Лунёв. 1957 г.


Ю.А. Демьянов. 1953 г.


В.В. Козёлкин

К 1973 г., поворотному году в моей судьбе, я уже работал в лаборатории 4 НИИТП начальником отдела №3 (теплообмена), защитил докторскую диссертацию. До меня отдел №3 возглавляли Валентин Яковлевич Лихушин, который в 1957 г. был назначен начальником НИИ-1, а затем В.С.Авдуевский, ставший в 1967 г. заместителем начальника НИИТП по научной работе.

 

Другой научно-исследовательский институт, с которым связана вторая часть моей творческой жизни, – это НИИ-88, ныне ЦНИИмаш. Вообще-то я по своей природе не склонен к перемене мест. И работал бы, возможно, до сих пор в Центре Келдыша, если бы В.С.Авдуевский не был назначен первым заместителем директора ЦНИИмаш по научной работе. На новом месте он должен был сосредоточиться на системных вопросах ракетной, а затем и космической техники. Мне же он предложил продолжить те научно-технические направления, которыми я занимался в НИИ-1, – теплообмен, теплозащита, тепловые режимы в космосе.



Выходцы из лаборатории Г.И.Петрова готовятся к юбилею своего Учителя. ЦНИИмаш, 1982 г.

Слева направо: Р.М.Копяткевич, В.В.Зайцев, Н.А.Анфимов, Ю.В.Чудецкий.

 

Подумав некоторое время, я дал принципиальное согласие на переход, но не спешил начинать реализацию этого решения. Тем временем Авдуевский оговорил мой предстоящий переход в ЦНИИмаш с директором Ю.А.Мозжориным и согласовал, что мне будет предложена должность начальника отделения. Через некоторое время я созрел и приступил к поездкам в ЦНИИмаш для решения большого количества практических вопросов, связанных с организацией нового отделения. Помогать мне в этих делах Всеволод Сергеевич поручил Альберту Николаевичу Терентьеву, начальнику отдела 9 (координации и управления), приятному интеллигентному человеку, который был назначен на эту должность после нескольких лет руководства партийной организацией института и поэтому хорошо знал как людей, так и всю тематику института. Мы сразу нашли общий язык и стали единомышленниками. К тому же выяснилось, что несколько лет назад Терентьев был прикомандирован к НИИТП для ознакомления в лаборатории №4 с технологией проведения экспериментальных исследований в области разреженных газов и нам было что вспомнить. Много практических советов дала мне на этом этапе и незабвенная Анна Григорьевна Харитонова.

 

 


Поздравление с пятидесятилетием от Ю.А. Мозжорина.

 


На фотографии можно видеть меня в левом кресле тренажёра для отработки стыковки шаттла, который установлен в Центре имени Кеннеди (штат Флорида).

В правом кресле сидел и давал мне пояснения (к сожалению, из-за малых размеров кабины он не попал в кадр) капитан Джон Янг, который в апреле 1981 г. управлял самым первым полётом и посадкой шаттла (это была та самая «Коламбия», обстоятельства и материалы катастрофы которой мы позже тщательно изучали!)

Отделение тепловых режимов было образовано из ряда подразделений соответствующей научной направленности:

  • теплообмен и теплозащита (отдел М.В.Савёлова);
  • крупномасштабные электродуговые установки (самостоятельная лаборатория А.М.Осипова);
  • аэродинамика и теплообмен в разреженных газах (отдел В.Г.Фарафонова);
  • воздействие факторов космического пространства на терморегулирующие покрытия и поведение материалов в среде жидкого и газообразного водорода (отдел В.В.Козёлкина).

Позже в отделение был переведён из службы главного инженера отдел Ю.В.Полежаева, ранее также перешедшего из НИИТП (эрозия теплозащитных материалов и испытания наконечников в струе кислородно-водородного ЖРД).

 

Последний квартал 1973 г. ушёл на согласование моего назначения начальником отделения в Министерстве общего машиностроения. Я прошёл целый цикл собеседований, в том числе с бывшим начальником 8-го Главного управления МОМ Борисом Владимировичем Бальмонтом и рядом других руководителей. Последним днём моей работы в НИИТП стало 31 декабря 1973 г. А уже рано утром 2 января 1974 г. я ехал на работу в Подлипки.

 

Началась новая жизнь. О ней можно много рассказывать, но не в этих воспоминаниях. В стенах ЦНИИмаш мне выпало пройти все юбилейные даты, включая 70-летие. Отмечу лишь, что внутри этого 35-летнего периода были восемь лет после кончины Владимира Фёдоровича Уткина, связанные с моим назначением директором ЦНИИмаш. Это были очень тяжёлые годы и для страны, и для космонавтики, и для ЦНИИмаш, и для меня. Были, конечно, и светлые моменты, но были и дни, о которых нельзя вспоминать без содрогания: нехватка средств, задержки с выплатами зарплаты коллективу, огромные долги, судебные преследования, аресты и распродажа имущества судебными приставами. Здания и сооружения, экспериментальная и производственная база пришли в ужасное состояние. Институт лишился многого из того, что создавалось и накапливалось десятилетиями.

 

Помимо института я унаследовал от В.Ф.Уткина и много его дополнительных обязанностей – участие в многочисленных советах, обществах, комиссиях. Выделю здесь лишь сопредседательство в российско-американской совместной комиссии из представителей Консультативно-экспертного совета Роскосмоса и Консультативного комитета NASA по МКС.

 

Эта комиссия регулярно проводит заседания поочередно в России и в США, рассматривая проблемные и критические вопросы совместных полётов по программе МКС (ранее – по программе «Мир-NASA»). Члены комиссии знакомятся с материальной частью модулей и систем МКС, результатами наземной экспериментальной отработки в испытательных центрах России и США, с работой центров управления полётами в Королёве и Хьюстоне.



Международная комиссия и приглашённые эксперты в перерыве заседания в ЦУПе ЦНИИмаш.

13 мая 2008 г. – в день 62-летия образования НИИ-88.

Сидят справа налево: Томас Стаффорд, Н.А.Анфимов, Джо Энгл, Л.П.Васильев.

 

Результатом каждой встречи Совместной комиссии являются рекомендации главам Роскосмоса и NASA. Работа комиссии протекает в доброжелательной откровенной атмосфере. Не было таких острых и чувствительных вопросов, по которым комиссия не смогла бы выработать совместные рекомендации. В последние полтора два года главной задачей Совместной комиссии было тщательное рассмотрение всех аспектов безопасности работы на станции экипажа в составе шести человек.

 

Опыт работы в двух институтах даёт мне возможность сопоставления их деятельности. Прежде всего, эти институты отличает друг от друга то обстоятельство, что ЦНИИмаш, начиная с 60-х годов прошлого века, играет роль головного института всей ракетно-космической отрасли. Он определяет основные направления и перспективы развития РКТ и при этом разрабатывает более глубоко отдельные частные научно-технические направления (аэрогазодинамика, теплообмен, прочность, динамика и некоторые другие). В то же время деятельность Центра Келдыша концентрируется вокруг ракетных двигателей различных типов и космических энергоустановок.

 

Оба института стояли у истоков работ по ракетной и космической технике с первых шагов их развития в нашей стране. Оба института имели и имеют учёных и специалистов высшей квалификации, которые внесли свой вклад в развитие отечественной ракетно-космической техники.

 

Оба института создали уникальные экспериментальные установки, которые, если иногда и не являются лучшими в мире, то, во всяком случае, позволяют решать возникающие научно-технические задачи. При этом каждый из двух институтов считает, что именно в его стенах были впервые созданы необходимые экспериментальные установки и получены основополагающие результаты.

 

Мой заключительный вывод: оба научно-исследовательских института – и ЦНИИмаш, и Центр Келдыша – сыграли и играют исключительно важную роль в развитии отечественной ракетно-космической промышленности, удачно дополняя друг друга.

 

По материалам монографии «Космический научный центр»

 ФГУП ЦНИИмаш

Справочная информация

 

 

Контактная информация

Федеральное государственное унитарное предприятие "Центральный научно-исследовательский институт машиностроения" (ФГУП ЦНИИмаш)

Россия, 141070, Московская область, г.Королёв, ул.Пионерская, д.4

т. (495) 513-59-51
ф. (495) 512-21-00

e-mail: corp@tsniimash.ru
© 2000-2017 ФГУП ЦНИИмаш
На печать Карта сайта На главную