«О пилотируемых полётах»

В конце 1962 г. ОКБ-1, находясь на вершине славы (после первого ИСЗ и полёта Ю.А. Гагарина), разработало проектные материалы по ракетно-космическому комплексу «Союз» сзадачей – облёт Луны человеком. В составе комплекса был пилотируемый корабль «Союз-7К», разгонный блок «Союз-9К», три танкера-заправщика «Союз-11К». Проект был утверждён Главным конструктором С.П. Королёвым в декабре 1962 г. Впоследствии для рассмотрения (экспертизы) материалов была создана межведомственная комиссия, председатель комиссии – директор НИИ-88 Ю.А.Мозжорин.

 

Мы с В.В.Алавердовым были включены в одну из рабочих групп, которой поручалось оценить реализуемость проекта и технические параметры корабля 7К и беспилотных аппаратов 9К и 11К. Это было по существу головное направление работы экспертной комиссии. Руководил группой Л.Г.Головин – начальник отдела №12 (космического) НИИ-88.

 

Через месяц в нашей группе уже сложилось определенное мнение о проекте. Предложенная схема облёта Луны представлялась сложной: требовалось в первую очередь решить нелёгкую задачу – добиться надёжной автоматической стыковки на орбите. Таких стыковок намечалось четыре: после выхода на околоземную орбиту разгонщика 9К к нему трижды подходят заправщики 11К, а затем – двухместный пилотируемый корабль 7К. Смонтированный таким образом комплекс стартует к Луне, облетает её и возвращается к Земле. Перед входом в атмосферу спускаемый аппарат отделяется от 7К, тормозится и мягко приземляется. При этом ОКБ-1, нацелившееся на решение космической задачи общегосударственного значения, ориентировалось только на собственные силы (проектно-конструкторские, производственные). Совершенно игнорировался задел и возможности других предприятий страны. В то время известно было, что в ОКБ-52 (Главный конструктор В.Н.Челомей) вовсю велись работы по носителю УР-500, более мощному, чем королёвская «семёрка». Да и заводы–изготовители космической техники располагались не только в Подлипках.

Л.Г. Головин. 1962 г.

В.В. Алавердов. 1977 г.

Мы в рабочем порядке доложили свои результаты Юрию Александровичу. А вернее сказать, доклада не было, а состоялась беседа. Высказанные замечания и рекомендации он воспринимал, как свои собственные, и по ходу разговора дополнял новыми аргументами, техническими деталями. Затем взял текст частного заключения и самостоятельно принялся за редактирование.

 

«Избегайте птичьего языка, – говорил он,указывая на множество сокращений и аббревиатур. – Они затемняют смысл. У вас везде,я вижу, ДПО, СКДУ, ДРК, ИО, БО... Ведь кромеразработчиков и вас, познакомившихся сэтим неделю назад, никто не знает этихАБВГД».

 

Кроме того, он всячески сглаживал «острые углы». Где у нас было «необходимо», он ставил – «целесообразно». А там, где однозначно утверждалось, что в намеченные сроки предлагавшиеся технические решения не реализуемы, он писал: «Требуется дополнительно обосновать возможность создания в течение ближайших…». Вот тогда я впервые убедился, что Ю.А. Мозжорин – мастер компромиссов и гаситель споров. А как прикажете изъясняться с самим Королёвым – напористым и авторитетным? Юрий Александрович не диктовал, а уважительно советовал Главному конструктору ещё раз рассмотреть детали (!) технической концепции облёта Луны.

 

Но на этом исправления не заканчивались, и Юрий Александрович оставил текст у себя, как он выразился, «на вечер». А уже утром Л.Г. Головин передал нам страницы, испещрённые рукой Юрия Александровича. По существу, директор переписал всё заново.

 

Меня всегда удивляло его так сказать, писательское мастерство, хотя речь шла о сугубо инженерно-техническом тексте. Он находил убедительные, хотя и несколько длинноватые грамматические обороты, которые ярче высветливали наши сухие категоричные выкладки, делали их более мягкими и одновременно – более доступными для понимания. Помню, В.В. Алавердов с восторгом повторял отдельные мозжоринские ремарки, говорил: «Пишет, как Лев Толстой».

 

Вскоре назначили пленарное заседание комиссии, на котором каждый руководитель группы должен был доложить о результатах работы по своему направлению. Участники заседания прибыли на территорию ОКБ-1, на ту её часть и в то здание, где ранее размещался знаменитый В.Г.Грабин, а в описываемое время блистали М.К. Тихонравов, П.В. Цыбин, Б.Е. Черток, Е.Ф. Рязанов, К.П. Феоктистов, П.В. Флёров. Собрались в небольшом конференц-зале на втором этаже. Поражало обилие военных в зале – от капитанов до полковников. Они толпились у плакатов и чертежей, развешанных на стенах, листали книги многотомного проекта, высокими стопками выложенные на столах.

 

И вот в конференц-зал вошёл генерал в сопровождении ведущих работников ОКБ-1 и военных. Я присмотрелся к генералу, да это же Юрий Александрович! Никогда до этого не приходилось видеть его в генеральском мундире. До чего же форма преобразила его! Внушительный, прямо-таки царственный вид. А может быть, эта внушительность объяснялась не столько мундиром, сколько тем искренним уважением к нему, что исходило от присутствующих. Открывая заседание, Ю.А. Мозжорин кратко и очень доходчиво рассказал о существе проекта, охарактеризовал важность разработок ОКБ-1 для перспектив развития космонавтики, объяснил задачи экспертов и предоставил слово К.П. Феоктистову. Вначале тот спросил, сколько времени отпускается ему на доклад. Юрий Александрович ответил уклончиво, дескать, особых ограничений нет, поскольку тема достаточно новая, но и растягивать слишком не стоит. Такое начало уже создавало атмосферу беседы, а не совещания. Первые десять минут Феоктистов говорил, как и подобает лектору, плавно и поучительно. Так учитель разъясняет ученикам материал школьной программы.

 

Но председательствующий был настроен именно на беседу. И вскоре он начал задавать попутные вопросы, удивительно разнообразные: о радиокомплексе (бортовом и наземном), о системах обеспечения жизнедеятельности и энергопитания, о конструкции отсеков... Феоктистов, против ожидания, не стал обижаться, что его перебивают, он переходил от одной проблемы к другой. Получился интереснейший диалог Мозжорин–Феоктистов. Военные и гражданские слушатели, сидевшие в зале, соблюдали субординацию и в диалог не вмешивались. И лишь когда основные действующие лица, что называется, выдохлись, посыпались вопросы из зала. Но, странное дело, ничего кардинально нового, кроме того, что прозвучало в диалоге, затронуто не было. В основном это были вопросы, уточняющие или несколько развивающие ранее поднятые проблемы.

 

Затем выступали руководители экспертных групп. Юрий Александрович выспрашивал у них мало. Создавалось впечатление, что ему уже всё ясно. А когда докладывал Л.Г. Головин и, как мне казалось, несколько резковато критиковал проект, Юрий Александрович вообще молчал. Он не хотел здесь, при народе, ломать копья. Главная битва должна была разгореться при формировании общего заключения, впереди предстояли тяжёлые диспуты с самим Королёвым и в министерстве.

 

Впоследствии ситуация сложилась так, что проект пилотируемого корабля 7К был доработан для двух модификаций – корабль для околоземных операций (7К-ОК) и корабль для облёта Луны (7К-Л1). Первая модификация явилась первоисточником знаменитых пилотируемых кораблей серии «Союз» – незаменимых транспортных средств при эксплуатации орбитальных станций. Попутно заметим, что танкер 11К тоже нашёл применение – он превратился в грузовой корабль «Прогресс» и вовсю используется при снабжении орбитальных станций сухими грузами и топливом. А разгонный блок 9К приказал долго жить.

 

Вторая модификация соответствовала первоначальному замыслу: в этом корабле космонавты должны были облететь вокруг Луны и возвратиться на Землю. Но позже в качестве ракеты-носителя решили применять мощную трёхступенчатую ракету УР-500К, которую успешно разрабатывало ОКБ-52.

 

О ПОЛЁТАХ К ЛУНЕ

 

В середине 1960-х годов много сил и времени в ОКБ-1 и в НИИ-88 отнимал ракетно-космический комплекс Н1-Л3, предназначавшийся для кратковременной высадки людей на Луну и возвращения их на Землю. В то время у нас в институте твёрдой уверенности в надобности такого дорогостоящего комплекса не было, хотя отсутствовали и убедительные доказательства его ненужности. С другой стороны, уже вышли соответствующие директивные постановления, предписывавшие подготовить и осуществить лунную экспедицию раньше американцев, хотя последние уже давно работали над проектом «Сатурн-5- Аполлон».

 

Единственное, в чём НИИ-88 не соглашался с ОКБ-1, – это схема полёта на Луну. Даже после того, как разработчик увеличил грузоподъёмность носителя Н1 с 75 до 95 тонн полезного груза, мы считали схему СОЛ (стыковка около Луны) нереализуемой. Эту схему на заре прошлого века предложил Ю.В. Кондратюк. Чтобы согласно ей осуществить лунную экспедицию, необходимо было, по нашим расчётам, иметь носитель грузоподъёмностью порядка 150 тонн. Дополнительную уверенность в своей правоте сотрудникам НИИ-88 придавал тот факт, что разработку комплекса требовалось выполнить в сверхсжатые сроки и ориентироваться на создание лёгких бортовых систем в короткое время не приходилось.

 

Отчёт с вклеенными чертежами получился претолстым (по-моему, около 500 листов). Юрий Александрович остался очень доволен («Это наша библия»), утвердил его, и мы срочно отправили его в ОКБ-1. Но там хранили молчание.

 

До нас дошли слухи, что нашим отчетом, в котором содержался сравнительный анализ различных схем полета на Луну, очень заинтересовался К.П. Феоктистов. Он якобы предлагал провести аналогичные проработки в ОКБ-1. Слухи подтвердились позже, когда после смерти С.П. Королёва (январь 1966 г.) Феоктистов начал подчёркивать скороспелость технических решений по Н1-Л3, ссылался на проработки института Мозжорина. Об этом нам рассказывал Юрий Александрович и работники ОКБ-1.

 

Параллельно с общепроектными исследованиями по лунной экспедиции все подразделения института работали над заключением на предэскизный проект по Н1-Л3. Идеологическую часть заключения, где рассматривались общие характеристики, технико-экономические показатели, надёжность, сроки создания комплекса, лично опекал Юрий Александрович, и в какие-то периоды мы с директором почти каждый день по два-три часа и более сидели над текстом заключения. Работать с ним было приятно: он никогда не показывал, что он старший, что он руководитель, недопускал личных выпадов или подковырок. Часто шёл на компромисс. Были случаи, когда он, прервав спор, молча писал, писал, затем подкидывал мне листики: «Читай. Ну как? Ты заметил, я твою мысль не выбросил, оставил».

 

К сожалению, наши рекомендации не все были приняты Главным конструктором.

 

Уже тогда было ясно, что осуществить экспедицию на Луну раньше американцев не удастся. Ю.А.Мозжорин во время очередной «мозговой атаки» поставил вопрос о дальнейшей судьбе комплекса Н1-Л3 и, в частности, носителя Н1. Сам он придерживался такой точки зрения: высадка на Луну после американцев хотя и проигрышна в приоритете, но безусловно будет полезна для науки и ракетно-космического потенциала страны. Деньги выделены, много уже истрачено. Будет создан мощный носитель, новая экспериментальная база, ЦУП, командно-измерительный комплекс. Получим собственный опыт полётов людей на Луну и работы на её поверхности, что понадобится для временных лунных баз. Всё это не преходяще.

 

Кто-то сказал: «А так ли уж необходимасегодня экспедиция на Луну? Сейчас этоспорт, политика, но не наука. Их время придёт позже, когда убедятся, что всё выжали изавтоматических космических аппаратов». А.Д.Коваль напомнил, что недавно институт предложил разработать автоматический комплекс на базе УР-500К для доставки грунта с Луны, и Главный конструктор Г.Н. Бабакин воспринял и одобрил эту идею, принимается за её реализацию.

 

Юрий Александрович подытожил. Институт считает, что работы по Н1-Л3 и, в частности, по носителю Н1 не нужно прекращать, необходимо искать для него перспективные новые задачи (тяжёлый самоуправляемый луноход, временные лунные базы и пр.). И эта точка зрения выдерживалась им последовательно до ... официального закрытия работ. Позже он сам мужественно признал, что его позиция оказалась ошибочной. Носитель Н1, созданный на старых принципах, перспективы, кроме лунных полётов, не имел. Для многоразовой транспортной системы «Земля–космос–Земля» он не годился. А что касается пилотируемых экспедиций на Луну, нужных для науки и хозяйственной деятельности человека, то их время не пришло. Хотя, конечно, было бы заманчиво видеть советского человека на Луне. Это романтично. Вот почему мы снимаем шляпы перед американскими учёными, инженера_ ми, рабочими, космонавтами, которые, создав комплекс «Сатурн-5-Аполлон» и обеспечив высадку экипажей на Луне, удовлетворили не только политические амбиции руководства своей страны, но и устремления людей к романтике, к неизведанному.


По материалам монографии «Космический научный центр»
ФГУП ЦНИИмаш

Справочная информация

 

 

Контактная информация

Федеральное государственное унитарное предприятие "Центральный научно-исследовательский институт машиностроения" (ФГУП ЦНИИмаш)

Россия, 141070, Московская область, г.Королёв, ул.Пионерская, д.4

т. (495) 513-59-51
ф. (495) 512-21-00

e-mail: corp@tsniimash.ru
© 2000-2017 ФГУП ЦНИИмаш
На печать Карта сайта На главную